Однако, если присмотреться, становится отчетливо видно, что все это — лишь прекрасно сделанная декорация, задний план, выписанный тщательно и с любовью. Это фон, на котором более выпукло проявляются чисто человеческие качества: верность слову, долг, честь. Казалось бы, что общего у отбросов общества, какими зачастую называют сталкеров, с этими высокими, даже пафосными понятиями?
Лишь одно — сталкеры держат слово, пусть и подставляя под удар свою жизнь, сталкеры до конца выполняют свой долг, не давая поводов сомневаться в их порядочности и верности. Сталкеры зачастую оказываются настоящими людьми в противовес тем, кто их осуждает.
Вот поэтому «Кровь Зоны», безусловно, отличное продолжение серии «В зоне отчуждения» и является образцом настоящей литературы, литературы глубоко человечной и гуманной, рассказывающей о настоящем Человеке.
Впереди виднелся только снег. Эти места очень редко посещались и назывались Северными пустошами. Горлов медленно продвигался по заснеженной равнине с редкой порослью высоких кустарников. Он возвращался с ходки обратно на юг, поближе к теплым районам. Боезапас и продовольствие подходили к концу. Уже неоднократно ему приходилось готовить пищу из красного идота, отвратительного на вкус.
«И взбрело кому-то в голову такое, — подумал Горлов. — Только идиот мог дать название „идот“. Сколько необычных слов есть. Но выбрали же самое неподходящее».
Раньше он занимался охотой, и именно это обстоятельство не давало ему погибнуть от голода даже в самых немыслимых местах. Он умел охотиться на разных животных. Добычей артефактов и идота Горлов стал заниматься относительно недавно. Поэтому он не мог знать истории вещества. Его бы наверняка удивил тот факт, что первым вещество нашел сталкер-изгой, которого называли Идотом. Такое прозвище прилипло к нему потому, что именно так он выговаривал слово «идиот», которое частенько употреблял во время ссор. Происходило это либо из-за дефекта речи, либо благодаря акценту, поскольку Идот не владел русским языком в совершенстве. Получилась игра слов: официально вещество называли идот, в разговоре — идиот. А разговоры, когда речь заходила об идоте, казалось, приобретали иное значение.